15:17 

Tau Kita
А на чьей стороне ныне правда? Пусть время рассудит. (с)
Название: В начале весны
Автор: Tau Kita
Фандом: ПЛиО
Персонажи: Станнис Баратеон, Санса Старк.
Рейтинг: R
Тип: гет
Жанр: Romance
Размер: мини.
Саммари: написано на Fest of Ice and Fire.
Станнис/Санса ака король и королева Вестероса. Первая брачная ночь. Что случилось с Тирионом и Селисой - на усмотрение автора. Санса едва ли не впервые в жизни чувствует от мужчины заботу и нежность, Станнис впервые понимает, что секс может дарить радость:gigi: Рейтинг приветствуется.
Предупреждения: АУ.
Да, странный порядок слов - так задумано.
Статус: закончен.
Дисклеймер: все принадлежит правообладателям.
От автора:
1) Спасибо заказчику за прекрасную заявку. Благодарю всех читателей фанфика - за комментарии.
2) Я вижу героев именно такими. Возможно ООС.
3) С радостью приму конструктивную критику. Отзывы понравилось-не понравилось тоже приветствуются.


– Ты боишься меня? – кожа у нее – светлее свежих сливок. Красивая девочка. И несчастная.
– Милорд… – цвет лица Сансы Старк сравнялся белизной с пышным мирийским кружевом, украшавшим ворот свадебного платья.
– Говори правду. Если ты еще помнишь, что это, – Селиса, шагнувшая на костер во имя Рглора, оставила Станниса без жены, а страну – без королевы. Северные лорды еще осмеливались оспаривать права Станниса на Север, и потому он выбрал сестру их малолетнего сюзерена, чтобы заткнуть рты недовольным и несогласным.
Роберт сейчас отпустил бы замечание о том, что негоже волку страшиться оленя, однако Станнис разучился улыбаться раньше, чем начал сражаться с кинтаной. Смех – это оружие, могущее стать опаснее обнаженной стали, и Станнис никогда не давал колким насмешкам пробить броню невозмутимости, а тяжелым копьям иронии – проткнуть забрало хладнокровия.
Кажется, он совсем не умел успокаивать испуганных девиц – губы у Сансы задрожали, она неловко обхватила себя руками за плечи, точно Станнис мог взять ее силой, грубо и против воли. Грязные сплетни, ходившие о Станнисе и бывшей королеве-регенте, явно не обошли стороной и Сансу Старк. Впрочем, Серсея Ланнистер была мертва, как и оба ее сына – весенние шторма бывают ничуть не менее жестоки, чем осенние, а к беглецам от правосудия разбушевавшаяся стихия снисходительна не более, чем к обычным людям – а ограждать свою леди-жену от слухов Станнис считал бессмысленным. Слова – это ветер, они не могут ранить, если не позволять им стать правдой.
Мирцелла Ланнистер, единственное живое свидетельство несостоятельности Роберта как мужчины, отреклась от мира и ушла в послушницы. Станнис намерен был не отпускать ее далеко от столицы – если Мирцелла останется столь же полезной и прилежной, то однажды займет место по правую руку от Верховного септона.
Джейме Ланнистеру, убившему самозваного короля Эйегона Шестого, Станнис милостиво даровал королевское прощение – не отрубать же было вторую руку. Самоубийственная вылазка в стан врага требовала мужества, которое Станнис ценил ничуть не меньше честности. Держать в королевской гвардии человека, отправившего двух королей беседовать с могильными червями, было не более неразумно, чем сделать десницей рыцаря, чей отец был рыбаком.
Станнис тоскливо подумал, что не худо бы выстроить мысли в ряд – как солдат на параде. И устроить децимацию. И еще раз. И еще – пока не останется только иссушающее чувство долга. Чувства и желания меркли перед необходимостью исполнить свой долг – эту истину Станнис затвердил накрепко еще во время недоброй памяти осады Штормового Предела. Раз за разом урезать порции защитникам замка, даже не думая отложить лучшую часть запасов для себя, вешать тех, кто ворует из кладовых, не исключая женщин, твердить о чести и благородстве тем, для кого эти слова стали пустым звуком с приходом самого страшного из врагов – угрозы голода… Стиснуть зубы и заставить поверить всех, в том числе и себя самого – Станнис Баратеон будет драться до последнего человека. Даже если ему собственными руками придется хоронить всех остальных.

– Тирион говорил мне, что я могу закрыть глаза и представить на его месте того, кого мне хотелось бы видеть, – шея у Сансы заметно порозовела, щеки полыхали как осенние яблоки.
– Если вам так будет удобнее, миледи, – сухо сказал Станнис. Его всю жизнь с кем-то сравнивали – и в супружеской постели не миновать этого унижения, коли у его леди-жены голова забита романтическими бреднями о куртуазных рыцарях с розами в золотых кудрях и отвагой, граничащей с непроходимой тупостью – в сердцах. Карлик оставался единственным Ланнистером, о судьбе которого Станнис не знал ничего. Довольно было того, что Тирион не успел консумировать брак. Тирион победил Станниса на поле боя – Станнис одержит победу на брачном ложе.
Санса вскинулась раненным зверьком. Неужели Станнис умудрился ее расстроить? Опять.
– Я не хочу никого представлять, милорд.
Ложь Станнис видел как собака чует зарытую кость. И сейчас ему должно было быть приятно, что Санса говорит искренне, только…

…Только вот разрастается, ширится незнакомое теплое чувство; а в груди и горячо, и остро – словно нож кто воткнул, и проворачивает, так что ни охнуть, ни вдохнуть. И скользят несмело по плечам руки Сансы, оглаживают предплечья. И в прикрытых глазах ее – чистый восторг с ужасом смешался; страх тонкой пленкой растекся как дикий огонь по глади Черноводной, а счастье такое глубокое, что в него Станнис нырнул бы, как в речной омут.
И голова кружится – не как от вина, а иначе – бухают военные барабаны, отбивают ритм, под который Станнис завязки дергает, безбожно мелкие крючки расстегивает, стягивает с Сансы платье.
Бедра у нее крепкие и широкие – много сильных детей сможет выносить Санса; Станнис поглаживает грудь жены, пальцы у него загрубевшие, но Санса не морщится, подается вперед – брови сведены в напряженную линию, губы полуразомкнуты. Волосы рыжие как костер пылают, но не дымом пахнут, не горечью поражения, а сладкой цветочной водой. Ландышем. Невинностью и чистотой. И кожа у нее как лепестки нежная, гладкая. Станнис притягивает к себе Сансу, скользит ладонью по талии, гладит внутреннюю сторону бедра, чувствует под пальцами влагу – как роса утренняя; склоняется ниже, целует живот…
Санса всхлипывает. А потом слезами заливается.
– Больно? – вежливое обращение, готовое с языка сорваться, Станнис удерживает. Не «миледи» она, не чужая ему больше, здесь и сейчас она жена его законная, его женщина.
Санса молча головой качает. И зажмуривается, и руками обвивает Станниса – так лоза дикого винограда за камень цепляется, и прижимается тесней, как плющ к скале приникает – близко-близко. Станнис на кровать садится и жену на колени сажает, неловко спину вздрагивающую ей гладит, касается лопаток, по позвоночнику пальцем проводит – и Санса замирает вдруг, не дыша, а потом целует Станниса, глаз по-прежнему не открывая, тыкается поначалу в щеку, потом губы находит, приникает к ним – отчаянно, точно час жизни ей отпущен и он уже на исходе. На ощупь действуя распутывает завязки мужниных штанов, руки у Сансы дрожат, глаза слез непролитых полны – дрожат капли на ресницах, просачиваются из-под сомкнутых век.
Станнис приподнимается, штаны одной рукой стягивает, жены, в подмышку ему уткнувшейся, не отпуская. На спину Сансу укладывает, влажные от испарины виски целует, соленую влагу языком собирая. Санса от смущения цепенеет, но не отстраняется, а Станнис ниже склоняется, к ее лону.
Санса комкает в горсти покрывало, вскрикивает негромко, словно из боязни, что те, кто под дверью сейчас толпятся, услышат, в глаза Станнису заглядывает – у самой Сансы глаза широко распахнуты, потемнели как море в шторм. А у Станниса растекается по телу вязкая слабость, и он словно вышел из изматывающей битвы.
И он отстраняется от Сансы нехотя, ловит ее за узкое запястье, тыльную сторону ладони поглаживает.
И Санса Баратеон улыбается ему.
И он действительно победил во всех возможных битвах.

@темы: A Song of Ice and Fire, Мои фанфики

URL
   

К западу от Росса

главная